поддержка
проекта:
разместите на своей странице нашу кнопку!И мы
разместим на нашей странице Вашу кнопку или ссылку. Заявку прислать на
e-mail
код нашей кнопки на главной странице:
Признание Генри Макдональда(продолжение)
Тем временем Коспатрик продолжал медленно идти бейдевинд
левого галса, дым пожара заволакивал палубу. Люди натыкались друг на
друга, чертыхались, кашляли от дыма, а те, кто оказался перед
фок-мачтой, падали без чувств от удушья. На корабле царили хаос и полная
неразбериха.
Капитан Элмсли, упустив драгоценные минуты, когда пожар еще не успел
разгореться, дал фору панике, потерял над толпой власть и контроль над
создавшейся ситуацией. Он, опытный капитан, отлично знал, что на корабле
его власть никем не ограничена, что в море он единственный никому не
подчиняющийся хозяин клипера, но не сумел использовать свое положение.
Роковая его ошибка заключалась в том, что на клипере не было выработано
единого плана действий по тушению пожара. Старший помощник с группой
матросов понапрасну бился над пожарной машиной, третий штурман пытался
манипулировать парусами, чтобы привести судно кормой к ветру, одни
пытались раскатать по палубе кошму, другие искали ведра.
Тем временем огонь, видимо, найдя себе новую пищу в помещении ниже
подшкиперской, уже гудел и вихрился над баком клипера. Завоевав часть
палубы, он полз по кораблю в сторону кормы...
Макдональд с помощью боцмана организовал живую цепь для передачи ведер с
водой. Это на какое-то время задержало распространение огня, но
ненадолго. Клипер все еще не сделал поворот через фордевинд и при каждой
попытке повернуть продолжал приводиться к ветру и снова шел бейдевинд.
Видимо, забыли, что фор-марсель был взят на гитовы и центр парусности
переместился в сторону кормы. В панике никто из команды Коспатрика не
догадался отдать шкоты кормовых парусов, чтобы удержать судно в нужном
положении. Макдональд старался убедить капитана дать разрешение спустить
на воду одну из шлюпок и с ее помощью оттащить нос корабля через линию
ветра так, чтобы судно оказалось в положении бакштаг. Но Элмсли
находился в каком-то оцепенении. Казалось, до него не доходит, что горит
его корабль и что судьба Коспатрика решается именно в эти минуты.
Выслушав Макдональда, он не принял его совета и приказал не спускать ни
одну из шлюпок без его личного разрешения.
Уже прогорела деревянная переборка, отделявшая форпик от носового трюма,
и огонь получил новую пищу - груз ящиков с мануфактурой. Теперь дым
валил из прохода трапа, ведущего из носового твиндека на палубу.
Одновременно с этим огонь, охватив смоляные тросы стоячего такелажа
фок-мачты, устремился наверх к парусам. Теперь тушение огня водой из
ведер не могло спасти клипер, который так и не повернул* от ветра...
Люди отступили перед огнем: вместе с этим их шансы на спасение
уменьшились ровно в три раза и то лишь при условии, если немедленно
будут спущены на воду шлюпки. Почему именно в три раза? По числу мест в
шлюпках. А шлюпок на Коспатрике было всего семь: капитанская гичка,
подвешенная за кормой, два баркаса, два яла и два вельбота. Причем
последние не имели шлюпбалок - они лежали на палубе около фок-мачты,
вверх днищем. Все эти суда могли вместить чуть больше 150 человек.
Неожиданно пламя выхлестнуло из носового трюма: лючины вместе с
брезентом оказались сорванными с комингсов люка. Огонь тут же охватил
палубу, фальшборт и два вельбота. Толпа людей бросилась на корму,
пытаясь силой занять места в уцелевших шлюпках.
Среди пассажиров началось буйство и припадки сумасшествия. Многие были
сбиты с ног и раздавлены бегущей толпой. Большинство эмигрантов на
Коспатрике погрузилось на судно, приехав в Лондон из глухих деревень.
Они никогда в жизни не видели ранее ни моря, ни корабля, и, наверняка,
никто из них не представлял себе, что такое пожар в море, где от огня
нет спасения...
Капитан Элмсли так и не осознал трагизм ситуации. Казалось, он все еще
на что-то надеялся. И не он, а Макдональд отдал команду спускать на воду
уцелевшие шлюпки.
Пока Макдональд с матросами готовил на шканцах к спуску баркас правого
борта, эмигранты заполнили висевшую на корме гичку и спустили ее на
воду. Эта длинная и узкая шлюпка, переполненная людьми, уже почти готова
была отойти от клипера, но в нее стали прыгать с борта - гичка
опрокинулась и пошла ко дну... Потом эмигранты захватили катер правого
борта, что висел на талях около бизань-мачты. Он был полностью заполнен
людьми, но сверху все лезли и лезли другие. Кто-то из пассажиров в
панике перерубил топором носовые тали, и катер с грудой тел рухнул носом
в воду: около восьмидесяти человек утонуло.
Крики утопающих заглушал рев пламени. Потом за борт корабля с треском
рухнула пылавшая фок-мачта. Падая, она задавила несколько человек и
проломила палубу. Это дало приток воздуха в трюм: пламя в нем
разгорелось еще больше. Огонь перекинулся на грот-мачту. Ее паруса
вспыхивали и тут же сгорали один за другим, снизу вверх. Пылавшее как
факел судно мерно раскачивалось на океанской зыби.
По охваченной огнем палубе клипера метались люди, они проваливались
сквозь прогоревшие тиковые доски в трюм, откуда, как из преисподней, не
было выхода. Огонь уже отвоевал у людей большую часть палубы, и
последним убежищем оставались теперь шканцы и ют корабля. Под
шлюпбалками на кильблоках у бизань-мачты оставались два баркаса и катер.
Макдональд пишет, что в это время старший помощник капитана с пистолетом
в руке прижался спиной к борту катера и крикнул: Прочь от шлюпки! Я
пристрелю любого, кто подойдет к ней!
Пока матросы снимали с катера найтовы, подкравшийся огонь охватил нос
шлюпки - он задымился и обуглился. Увидя это, старший помощник решил
искать спасения на баркасе, который стоял за этим катером, в сторону
кормы. Но пробиться к баркасу офицер не смог: перед ним была озверевшая
толпа эмигрантов, которая на руках подняла баркас и вывалила его с
палубы за борт на талях, и прежде чем он коснулся воды, в него залезло
около сорока человек. В замешательстве сразу не смогли отдать тали, и
баркас некоторое время стоял у борта клипера. В нем и оказались старший
помощник капитана и второй штурман. Получилось так, что оба офицера
заняли место в шлюпке раньше пассажиров, оставя на гибнувшем корабле
женщин с детьми. На суде Макдональд заявил, что его туда просто
столкнули с палубы.
Английский капитан Фрэнк Шоу, комментируя этот случай в своей
поучительной книге Знаменитые кораблекрушениям, отмечает, что это
произошло в тот момент, когда еще не поздно было срубить бизань-мачту и
разобрать доски кормовой палубы. Из мачты, стеньг, реев и досок палубы
можно было связать большой плот. Это могли бы сделать и эмигранты еще до
того, как огонь охватил кормовую часть клипера.
В итоге из семи шлюпок от борта пылавшего судна отошла всего одна -
баркас правого борта, который сидел в воде по планширь. Командование
этим баркасом взял на себя Макдональд.
Огонь перекинулся на последнюю, третью мачту корабля, она, как и две
предыдущие, когда прогорели ванты и тросы стоячего такелажа, рухнула за
борт, проломив палубу и разрушив поручни. Макдональд, который видел эту
сцену из баркаса, писал об этом так: Мы буквально глохли от криков тех,
кто остался на корабле. Но помочь им мы ничем не могли. В воде при
отблесках пламени пожара мы видели акул. Люди предпочитали оставаться на
горевшем корабле...
Когда наступил рассвет, с баркаса заметили недалеко от дымящегося
корпуса Коспатрика пустой катер с обуглившимся носом. Видимо, его успели
столкнуть с борта. Около тридцати человек, которые нашли убежище на
упавшей за борт грот-мачте, перебрались в этот катер. Макдональд,
распределив поровну людей на баркасе и катере, пересел на последний. В
катере второго штурмана было 42 человека, в баркасе, командование
которым Макдональд возложил на штурмана по фамилии Романик, - 39. Ни в
одной из шлюпок не было ни глотка воды, ни крошки хлеба. Баркас был
снабжен веслами, мачтой и парусами. В катере же имелось всего одно
весло.
Несколько человек, которым повезло попасть в шлюпки, имели сильные ожоги
и ранения, их начинала мучить жажда.
Коспатрик продолжал горсть. Его агония длилась почти трое суток, и, как
это ни удивительно, на нем еще находились живые люди. Каким-то образом
огонь миновал два или три места, где от него можно было спастись.
Некоторые из уцелевших эмигрантов, доведенные пережитым до сумасшествия
и мучимые жаждой, бросались в тлевший трюм корабля, другие, завидя
шлюпки, которые стояли поблизости, прыгали за борт и пытались плыть к
ним.
Катер и баркас находились у Коспатрика более двух суток - до полудня 19
ноября. Макдональд надеялся, что вид горящего корабля привлечет внимание
какого-нибудь проходящего мимо судна, но на горизонте не появилось ни
дымка, ни паруса.
Когда Коспатрик, выгоревший почти полностью, стал погружаться в воду,
Макдональд видел, как с его кормы прыгнуло несколько человек. Капитан
Элмсли на руках поднес свою жену к поручням, бросил ее в воду и прыгнул
за борт сам. После этого над морем послышалось шипение заливаемого водой
огня. Корабль повалился на бок и исчез навсегда под водой в клубах пара.
Замерли последние крики тонущих, и на поверхности океана остались
плавать обуглившиеся мачты и обломки клипера.
Шлюпки держались вместе до ночи 21 ноября. В темноте Макдональд слышал,
как в баркасе началась страшная ругань, а потом и драка. Течение
разъединило суда, и с катера баркас больше не видели.
Положение Макдональда и его 41 спутника практически было безнадежным:
кроме одного весла, в катере не было ничего, даже компаса. Впрочем,
теперь уже никакой навигационный прибор не смог бы помочь: ни глотка
воды и 400 миль до ближайшего берега...